"Голубчики мои!"

Федор Достоевский, Александр Володин

Состоявшаяся на днях в Театре драмы и комедии премьера спектакля режиссера Юрия Погребничко "Голубчики мои!.." с назойливо проскальзывающими хрестоматийно-вечными "проклятыми вопросами" как нельзя лучше способствует именно что утвердительным (в смысле жизнеутверждающим) ответам на них.

Адекватно описать форму спектакля, довольно сложно, да и не нужно, пожалуй. Фантазии и сны вообще трудно поддаются фиксации. Ну, скажем, к примеру, текст спектакля – это монтаж эпизодов из романа "Преступление и наказание" Ф.Достоевского и пьесы "С любимыми не расставайтесь" А.Володина (инсценировка Ю.Погребничко). Раскольников, как водится все спорит с Порфирием Петровичем, Свидригайлов все теорийки разные провокационные излагает, да Авдотью Романовну бежать подговаривает, а с ними бок о бок разводятся и разводятся семейные пары, а Митя и Катя все никак помириться не могут... В эту потрясающую затейливую фантасмагорию еще и хоры (то женский, то мужской) умудряются вклиниваться, участники которых, разумеется, герои обеих историй. Вот так и существуют в спектакле эти в высшей степени странные люди: обитают в довольно неуютном, полупустом пространстве с железно-ржавыми стенами и загадочными, непонятно куда ведущими дверями (художники Надежда Бахвалова и Олег Лунев). И одеты соответственно: дамы в изысканные вечерние туалеты и ушанки с вуалями, мужчины – в костюмах и черных пальто (Надежда Бахвалова, Дарья Николаева). К тому же бодро распевают "Сиреневый туман", "Ландыши", "Ромашки спрятались", "Вдыхая розы аромат" (хормейстер – Александр Курий, концертмейстер – Геннадий Завгородний). В общем, как говорится, "диагноз" очевиден: смахивает на полноценный дурдом, да еще и с... приведениями.

Судя по всему, именно такой представляется вечность режиссеру Юрию Погребничко.

Так вот Погребничко представляет все более оптимистично, для нас утешительно. Вечность у него – сумбурная, но довольно отчетливая и лишь слегка искаженная проекция жизни земной. Правда, отрицать абсурдность и зачастую бессмысленность последней (в том плане, что ответы на вопрос "зачем?" бесконечны и абстрактны) Юрий Николаевич и не собирается. Жизнь как жизнь (что тогда, что теперь) – в меру дурацкая, в меру прекрасная, и бесконечно непостижимая.

Ведь на весь этот ералаш можно смотреть довольно-таки серьезно и философски. В подтверждение, герои порой задают очень мудрые и нужные вопросы, например: зачем расставаться с близкими? Разве лишь для того, чтоб потом расстаться со всеми вместе? Очевидно, что мы редко задумываемся над этой дилеммой.

Или вот взять хотя бы развод – обычная судебная процедура расторжения брака: пару казенных вопросов, дежурное предложение помириться, монотонные аргументы в пользу крепкой семьи… И вдруг оказывается, что совсем не так просто сформулировать настоящую причину ссоры или пытаться максимально конкретизировать заеложенное "не сошлись характерами". Пар много – проблемы одинаковы. Он – как правило, или пьет, или любит другую, она – подстрекаема мамой и жаждой "лучшей жизни". Список взаимных претензий и обид – не переслушаешь. Но вдруг у разводящихся в нарушение всякой логики возьми и проснись, то запоздалая нежность, то благородство, или даже воспоминания об ушедшей любви.

Зачем-то вдруг подумается: если браки заключаются на небесах, то где же они все-таки расторгаются? В банальном гражданском суде? Ведь странное место действия и за ад легко можно принять – уж больно много там грешников и душегубцев собралось, да еще и хор за стеной репетирует. Ну, может, если не сама преисподняя, то нечто территориально и смыслово близкое…

А если разобраться, то ирония здесь тоже вполне уместна. Помилуйте, это ж надо так беззаветно и неистово любить музыку, чтоб еще и хоровым пением так самозабвенно заниматься. Разлуки, встречи, ссоры, примиренья, прощанья и слезы… "Все пройдет и это тоже", а хоровая репетиция состоится по расписанию. И дирижер, как на зло, пунктуален и фанатичен. И чем больнее и муторней на душе, тем упрямее и отрешенней исполняется очередная музыкальная композиция под задорный баян. Вот так, "под сурдинку" и коротается время в небытии.

И вроде как все с таким распорядком даже свыклись, ничему не удивляются. Ни блуждающей Марфе Петровне, убитой Свидригайловым, ни нелепым путаницам с полами и падежными окончаниями, ни внезапным появлениям персонажей Достоевского на территории Володинской пьесы. И этому свое объяснение имеется. Все тот же Свидригайлов утверждал, что привидения – обрывки другого мира, который до поры до времени земной человек видеть не должен. Но как только нарушается привычный, земной порядок в организме, связанный, к примеру с болезнью, вот тут и начинаешь замечать то, чего раньше не видел. По-другому, переход в мир иной не мгновенный процесс, а плавный и размеренный, любопытный новизной ощущений и утешительный доказательствами не-пустоты запредельного пространства.

Тут уж Погребничко двумя руками "за". И не только Свидригайловскую теорию подтвердил, а еще и свою надстроил в виде вот такого обескураживающего своей искренностью спектакля. К тому же актеров, ограничив рамками коротких эпизодов, заставил быть емкими, лаконичными, точными, яркими. Ведь им-то, по сути, и пришлось оправдывать такое доверительно-ласковое обращение: голубчики мои!